Блог ООО ВитебскАвтоСити: мультибрендового дилерского автоцентра.

Простая история

Серебристый лайнер уже скользил по взлетной полосе, чтобы через мгновение оторваться от земли, убрать шасси и унести ее в далекий Денвер, штат Колорадо, Соединенные Штаты Америки.

Она молча сидела у иллюминатора и смотрела вниз на здание аэропорта. Где-то там, за большими прозрачными окнами, разделяющими землю и небо, стоял он и прощально махал ей рукой. Сейчас она не видела его, но может быть это и лучшему — не настолько было больно и горько. Но к уже горлу подступил комок, и она едва сдерживалась, чтобы не посвящать никого из пассажиров в свою небольшую женскую слабость – слезы, преступно выступившие на глазах.

Гул самолета заложил уши, и ей пришлось судорожно глотать слюну, чтобы избавиться от этого противного чувства. Вместе со слюной она глотала слезы, такие горячие и соленые. И даже когда стюардесса предложила ей жвачку, она только махнула рукой, не оборачиваясь. Правда, со стороны это могло показаться немного невежливым, но сейчас ей меньше всего хотелось задумываться о вопросах хорошего тона.
Самолет оторвался от земли и взмыл в небо. Всем телом она ощутила легкую вибрацию. В это мгновение ей показалось, что она видит его в толпе провожающих. Такое близкое и далекое теперь лицо.
Она не любила летать с тех самых пор, как нашла в этом городе то, что уже искала так долго в самых разных уголках планеты, в свои почти тридцать, влюбившись, как девчонка. И пускай она не любила летать, но каждый раз с нетерпением ждала того дня, когда снова поднимется по трапу в самолет в родном Денвере, улыбнется стюардессе, займет свое место у иллюминатора и, спустя четыре часа, услышит знакомое: «Добро пожаловать в Ванкувер, Канада». Уже на выходе, когда она минует эти большие стеклянные окна аэропорта, будет стоять он с букетом голубых хризантем в руке — обыкновенный порядок вещей, который за все это время стал таким привычным.
Она прилетала сюда один раз в четыре месяца уже в течение двух лет. В Денвере ничто не держало ее, кроме работы и некоторых обстоятельств, и она все чаще задумывалась о том, чтобы в корне изменить свою жизнь.
Достав салфетку, она, незаметно для других, вытерла предательские слезы. Самолет только что прорезал носом низкие кучевые облака, поднявшись на высоту более трех миль. Но она все еще не смела повернуться от иллюминатора. Боясь, что красные глаза выдадут ее, смотрела вниз, часто моргая. По облакам скользила тень лайнера, похожая на большую призрачную птицу.

Салон самолета наполнился привычным гулом голосов. Стюардессы ходили между рядами, предлагая пассажирам напитки.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить последние часы, проведенные на земле. События завертелись в ее голове в обратную сторону:

14.47 — тринадцать минут до взлета – нежный долгий поцелуй перед разлукой;
14.45 — пятнадцать минут до взлета – он держит ее руку в своей;
14.30 — в запасе еще полчаса – двери аэропорта автоматически открываются, чтобы впустить их;
14.00 — час до взлета, который кажется таким долгим, что она могла бы успеть прожить еще одну жизнь… или хотя бы еще один день рядом с ним.

«Но все когда-нибудь кончается. Даже кошка, у которой в запасе девять жизней, все равно умрет».
Она встряхнула головой, пытаясь отогнать эту странную мысль, но память навязчиво диктовала ей свои условия.
Лайнер ровно летел среди облаков. Его размеренный гул клонил ко сну. Она надела наушники и сделала музыку погромче. «Love me, tender, love me sweet…» — Король призывал к любви, которая теперь осталась далеко внизу.

13.30 – полтора часа до взлета, время, за которое можно сделать слишком много, — чемодан уже почти собран, остались лишь какие-то мелочи вроде зубной щетки, тюбика пасты, зеркальца, губной помады...
— Дорогой!
— Да, милая...
— У меня осталось всего полтора часа.
— Машина уже стоит у дома.

Как просто было в те минуты говорить самые обыкновенные слова. Казалось, что это никогда не кончится, и очередные четыре месяца пролетят очень быстро. Но с каждой минутой миг расставания был все ближе. Когда она кинула взгляд на часы было уже без пятнадцати два — время неизбежно убегало, не оставляя шансов.

— Ты будешь меня ждать? – Она всегда задавала этот вопрос, хотя и не сомневалась в ответе.
— Я тебя... – Он обнял ее и по буквам прошептал в ухо, — л-ю-б-л-ю.
— Я тебя тоже.

«Love me tender, love me do...» — Настойчиво упрашивал Элвис. Нахлынувшие так некстати воспоминания снова встали горячим комом у горла, мешая дышать.
Она поднялась со своего места и прошла между рядами кресел к туалету. И хотя там висела табличка «Не курить», она достала из пачки тонкую сигарету и неловким движением крутанула стальное колесико зажигалки. Руки не слушались ее, и только с третьего раза ей удалось прикурить.
Затянувшись горьким дымом, она вновь вернулась к воспоминаниям.

13.15, один час, сорок пять минут до момента, когда самолет побежит по взлетной полосе, навстречу ветру.
— Где мое красное платье?
— Посмотри в каминном зале.
— Какой ты растеряха!
Он промолчал. Она улыбнулась.

Краем глаза она заметила, что молодая стюардесса попыталась было подойти, чтобы предупредить о правилах, запрещающих курить на борту лайнера, но, увидев как дрожат ее руки, сделала вид, что не обратила на нее внимания, развернулась, и, толкая перед собой тележку, направилась в обратную сторону.
Она и сама была не рада дышать этим прогорклым дымом, но он, хотя бы на некоторое время, помогал пережить ее боль. Остывший пепел с кончика сигареты она стряхивала в руку. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она заметила, что от нее остался лишь один фильтр, который все еще продолжал тлеть в руке. Затушив его и выбросив оставшийся пепел в мусорное ведро, она вернулась на свое место. Поудобней устроившись в кресле, взяла в руки книгу.

Самолет только-только пересек границу штата Айдахо, когда она вновь взглянула в иллюминатор. Облака почти рассеялись, и она увидела далеко внизу параллели рек, пересекающие перпендикуляры дорог. «- На такую высоту даже птицы не залетают. — Зато ангелы могут», — вспомнились ей слова из фильма.

Земля превратилась в одну большую шахматную доску, на которой каждый, сам того не подозревая, играл свою партию. Машины пылили по дорогам, работали в поле трактора, тяжелый комбайн плыл по морю пшеницы.
Далеко внизу она заметила птиц, летящих клином над холмами. Одна из них немного отстала от стаи, летела неровно, тяжело взмахивая крыльями, готовая упасть в любое мгновение. Но вот, видимо, немного передохнув, птица взмахнула крыльями раз, еще раз, все быстрее и быстрее и, через несколько секунд, нагнала свою стаю. «Наверное, ей тоже было трудно решиться, трудно было сделать выбор остаться или лететь дальше», — подумала она.

Джулия сама себе сейчас напоминала такую птицу, которая уже сделала свой выбор – правильный или нет – это будет известно позже, но сейчас, пролетая над границами штатов, она знала, что самолет – не поезд и сойти с него на ближайшей станции будет невозможно.

Турбины двигателя заревели громче. «Внимание, господа пассажиры! – Голос пилота вернул ее в действительность.
– До аэропорта города Денвера осталось два с половиной часа. Через десять минут в первом салоне будет демонстрироваться фильм...» Она опять прикрыла глаза, пытаясь хоть немного расслабиться.

12.00, три часа, кажущихся вечностью.

— Мы все взяли?

— Смотри, сама ничего не забудь. Рр-р-р-рр, — проурчал он ей на ухо. Она взглянула на часы.

— Ой, уже пора. Двенадцать часов. Мы можем опоздать
.
— Оставайся. – Он всегда говорил это, когда она уезжала.

— Ты знаешь, что если бы я могла, то непременно осталась. – Всегда отвечала она.

— Джулия... – он с укором посмотрел на нее. А она... а что она? Она просто отвела глаза, словно просила у него прощения.

Не в первый раз он просил ее остаться. Остаться навсегда. Не «попробовать жить вместе», а жить вместе. Безвозвратно и бесповоротно. Предлагал ей свою руку и сердце, но она постоянно отказывалась. То ли стесняясь своих чувств, то ли боясь резкого поворота, к которому еще не была готова. И каждый раз, когда он уговаривал ее остаться, она никогда не находила ответа и лишь отмалчивалась, все же надеясь, что придет момент, когда она сможет с уверенностью сказать ему, что больше никуда и никогда не улетит. «Может быть в следующий раз», — видимо эта мысль сорвалась с ее губ.

— Что вы говорите? – грузный мужчина в соседнем кресле обернулся к ней.

— Кто? Я? – Джулия растеряно посмотрела на соседа.

— Да, вы только что что-то сказали.

— Простите, это я не вам.

Он отвернулся от нее и зашелестел газетой.

— Простите еще раз, — но он, кажется, не услышал.

— Давай так, — Он держал ее руки в своих, — я больше ничего у тебя не буду спрашивать. А ты решишь все сама.
Джулия, поджав губы, внимательно слушала его.

— У тебя есть ключ от этого дома, ты знаешь дорогу. Я буду тебя ждать. А ты... Когда ты однажды решишь остаться здесь навсегда, ты просто приедешь ко мне.

Джулия достала из пачки сигарету. Прикурив, молчала несколько минут — он не торопил. Он видел в ее глазах печаль и задумчивость.

— Хорошо, — наконец сказала она. – Я все решу сама. Мне нужно сделать выбор самой.
Он погладил ее руку.

Нервно смотря на часы каждые десять минут, она пыталась представить, что делает он сейчас за многие мили от нее: вот он едет в машине, навстречу ему летят бьюики, чуть потрепанные мерсы, в которых сидят мужчины с серьезными лицами (почему-то именно в мерсах сидели всегда мужчины с серьезными лицами и нахмуренными бровями). Ветер развевает его волосы, хлещет по лицу. Вот он уже притормозил рядом с домом, поставил машину в гараж и открыл дверь.

Она вспомнила, что у нее с собой есть фотографии, которые они сделали во время ее пребывания в Ванкувере. Открыв сумочку, достала небольшой альбом. На каждом из фотоснимков она узнавала себя рядом с ним. «А эта парочка неплохо смотрится», — она улыбнулась своим мыслям: на фоне серых городских пейзажей выделялась его солнечная белоснежная улыбка, которая затмевала и пустоту городских улиц, и гвалт детей, играющих чуть поодаль, и хмурые пейзажи в тот пасмурный день. Фантазия разыгралась настолько, что она даже услышала шум автомобилей, свой голос: «Тед, Тед» и счастливый смех.

Вот они на фоне кинотеатра, рядом с афишей, на которой нарисована пара актеров – один убегает, другой догоняет – и надпись «Поймай меня, если сможешь». Может быть, это был намек Теду, и она подсознательно выбрала такой фон для фотографии? Все может быть.

— Поймай-меня-если-сможешь, — она шепотом произнесла эти слова как заклинание и посмотрела на соседа – услышал ли он ее в этот раз?.. Но тот настолько увлекся чтением, что даже бровью не повел.
Все свое знакомство с Тедом она играла с ним в кошки-мышки. Она убегала, он догонял и никогда не мог настигнуть, каждый раз, опаздывая на сотую долю секунды, и хватая руками лишь пустоту. «И как только терпения хватает, — Джулия улыбнулась, — играть с тем, кто все равно тебя обгоняет на один шаг, действуя последовательно? Пусть только скажет, что это было нечестно».

11.30, раннее утро. Раннее утро для нее, но Тед уже давно встал и, кажется, пытается что-то приготовить. Она сладко потянулась в кровати. «Улетаю», — вдруг вспомнила она. Эта мысль испортила настроение.

— Тед?

— Ммм? – Донеслось со стороны кухни

— Я улетаю!

— Прямо сейчас?

— Болтун! – она накинула халат и вошла на кухню. Тед колдовал над плитой. Джулия обняла его и поцеловала в щеку.

— Я тебя тоже люблю, — не поворачиваясь от плиты, отозвался он.

Джулия вспомнила ту ночь в клубе «Фрайдэй» два года назад, когда первый раз увидела Теда. Легкое, ни к чему не обязывающее знакомство превратилось в линию жизни, по которой она теперь шла, упорно и не останавливаясь. Теперь, спустя вечность, она понимала, что его случайный взгляд в ту знаменательную ночь притянул ее магнитом навсегда, тесно повязав по рукам и ногам.

— Бармэн, мартини для девушки.

Джулия обернулась. Молодой человек, стоящий справа от нее подмигнул ей.

— Простите...

— Тед. Зовите меня Тед. – Он сделал паузу, расчитывая, что она сама представится.

— Джулия.

— Робертс? – Тед улыбнулся.

— Нет. – Глупая шутка.

— Это даже лучше. Не люблю кинозвезд. Это Вам, Джулия. – Он кивнул на бокал с мартини. – Спасибо, — Тед протянул десятку бармену. Тот привычным движением положил ее в кассу и повернулся к другому клиенту.

— Вы здесь одна?

Джулия кивнула на танцпол.

— Они все там... Мои подруги.

— Если будет грустно, — он что-то начеркал на салфетке и протянул ей. Мельком она заметила несколько цифр, — звоните. — И растворился в толпе. Она лишь мельком заметила его удаляющуюся спину.
Она позвонила ему неделю спустя... Вранье, девушки не звонят первыми…
Он целовал руки, предплечья, шею, грудь, живот, бедра. Он владел ею. О, этот нескончаемый танец тел при свечах, когда на стенах пляшут тени, так мало похожие на тех, кому они принадлежат. Запах дорогих сигарет, тихий звон бокалов и опять безумный танец тел и теней в наполненной ароматами ночного пригорода спальне.

Это не было в первый раз, это не было в последний. Об этом знала она, и так хотел он.

— Господа пассажиры! – голос пилота из динамиков очнул ее от полудремы. Джулия встряхнула головой, чтобы отогнать сладкое наваждение. — Мы прибываем в Денвер, штат Колорадо, Соединенные Штаты Америки. Пожалуйста, пристегните ремни.

Джулия взглянула в иллюминатор. Над Денвером ярко светило солнце, играя своими лучами на крышах многоэтажек. Солнечные блики то тут, то там то появлялись, то вновь пропадали. И туч как не бывало. Она потянула на себя ремни и защелкнула замок, откинувшись в кресле.

Самолет, сделав еще один круг над аэропортом Денвера, пошел на посадку с уже знакомым гулом. Опять это чувство. Она пыталась как можно чаще глотать, но во рту пересохло и одолеть эту кажущуюся глухоту уже не было никаких сил. «Еще пять минут, — подумала она с облегчением, — и все закончится».
Неожиданно лайнер тряхнуло. Она вцепилась в подлокотники и, кажется, сломала ноготь на правой руке. Обернувшись, она заметила удивленные взгляды пассажиров вокруг. На соседнем ряду женщина склонилась к сыну и что-то шептала ему на ухо. Самолет тряхнуло еще раз, и противный скрежет откуда-то снизу на мгновение оглушил ее.

— Уважаемые пассажиры, — пилот вновь дал о себе знать, — просьба сохранять спокойствие! — И без того удивленные взгляды пассажиров теперь больше напоминали взгляды загнанного в ловушку зверя – выхода не было. Несколько секунд прошли в абсолютной тишине, которую нарушил плач того самого мальчика с соседнего ряда. Джулия только почувствовала, что начинает замерзать, ледяные мурашки бежали по всему телу.
В этот миг лайнер коснулся посадочной полосы, и она снова почувствовала сильный толчок, который чуть было не вырвал ее из кресла. В следующую секунду самолет дал сильный крен влево. Самолет несло по взлетной полосе со скоростью более девяноста миль. Все, кто сейчас находился в салоне, крепко держались за подлокотники, кто-то неслышно молился, еле заметно шевеля губами. В противоположный иллюминатор, через головы сидящих пассажиров, Джулия увидела, как крыло самолета коснулось бетонного покрытия полосы и тут же из-под него вырвался сноп искр. Металлический скрежет оглушил и теперь он не прекращался.

В ночь перед отлетом она сказала ему, что скоро они будут вместе. Они будут вместе и никогда не расстанутся. Ей показалось, что уже тогда для себя она почти все решила.

Мыслей не было. Все происходило как в замедленном кино.

Опять тряхнуло и на этот раз еще сильнее. Скрежет металла о бетонку заглушал все звуки вокруг. Самолет не сбавлял скорости. Джулия не сводила глаз с противоположного иллюминатора. Вся тяжесть самолета сейчас приходилось на левое крыло. И в следующую секунду оно переломилось. Часть его так и осталось болтаться на сломе и таща за самолетом огненный столп дыма. В следующее мгновение несколько кусков раздробленного о посадочную полосу винта мелькнули за иллюминатором. В этот миг самолет резко развернуло направо, и он остановился.

Сильный запах гари…

Когда Джулия, сквозь толпу, словно в полусне пробралась в выходу, увидела вокруг покореженного самолета несколько пожарных машин и десятки пожарных, которые уже вовсю боролись с полыхавшим огнем. Около машин «Скорой помощи», вызванных пилотом по рации, суетились медики, помогая пострадавшим. Ей повезло – ни одного ушиба или царапины, не считая все же сломанного ногтя. Ей показалось, что уже тогда для себя она почти все решила. Но только теперь она решила для себя все: как бывает трудно принять решения, и как бывают ужасны последствия этих непринятых решений.

Джулия вошла в здание аэропорта и направилась к кассе. «Ну и пусть работа, ну и пусть обстоятельства,» — думала она.

 

— Билет до Ванкувера. Обратно не надо.

 

Март, 2010

 

 

---------------------------------------------------------------------------------

 

автор Анджей Ласки

 

© Copyright: Анджей Ласки, 2012

 

Свидетельство о публикации №212090200136

 

Источник:

 

Проза.ру

 

коллаж: dmirix.ru

 

на основе

 

© content.foto.google.com

 

^ Вверх